Not Big No Brand New Band «Remembering» Fonman 5261
«Джаз для меня всё, я пропитан джазом, я живу джазом. Джаз – моя сущность, джаз – это свобода, независимость от чужого и даже собственного мнения, это открытость всему новому.
Я довольно поздно пришёл к нему. На первом курсе института году в 1978, как-то мой близкий школьный друг Серёжка Русаков, зная, что я постоянно мотаюсь по музыкальным магазинам и толчкам меломанов, попросил меня пополнить его скромную коллекцию несколькими пластинками. На мой вопрос в каком стиле, он ответил: «Тебе нравится джаз?», на что я, конечно ответил отрицательно. «Вот в этом стиле и купи что-нибудь». В тот год Ленинград был завален кубинскими товарами, от вонючего рома «Havana Club», до невероятно большого количества грампластинок студии Areito по 4 рубля. Я купил Chucho Valdésи & Irakere с потрясающим трубачом Arturo Sandoval. Когда я принёс пластинки Серёжке, он посмотрел на конверты, на ценники и… отказался. А я открыл для себя латинский джаз и сразу влюбился в эту музыку, полную любви, горячего океанского песка, брутальных беспечных мужчин и сексуальных темнокожих женщин.
Напротив знаменитого ныне Ленинградского Межсоюзного дома самодеятельного творчества (ЛДМСТ) на Рубинштейна, 13 жил мой добрый приятель фотограф Олег. Это было когда уже открылся Ленинградский рок клуб, и я таскал Олега на какие-то концерты, а он делал классные фото. Он мне как-то рассказал, что его мама вылечила язву желудка, слушая пластинки трио ГТЧ (Ганелин-Чекасин-Тарасов) и сольные работы Роберта Фриппа, и заставил прослушать альбом «Concerto Grosso» ГТЧ практически насильно. Моя мама тоже была больна, врачи уже сделали ей резекцию желудка, но язва (последствия голодного детства в 30-е) постоянно беспокоила её. Я купил сразу несколько альбомов фри-джазового трио, благо, они не пользовались уж такой большой популярностью в СССР, и мы с мамой их послушали вместе. Мы ничего не поняли. Но я упёртый, прослушал потом ещё много раз и пошёл на их концерт в ДК Капранова. Меня унесло в космос, я вдруг понял, что это не звуковой хаос, а чётко выстроенная гармония, позволяющая раствориться в четырёхмерном пространстве собственных эмоций. На концерте они один в один сыграли альбом «Poi Segue...».
В 70-е годы из всех утюгов звучала модная босса-нова «Девушка из Ипанемы» Антониу Карлоса Джобима и Стена Гетца, но меня лично потрясла песенка моего любимого Пола Маккартни «Blue Bird» из «Band on the Run». Я до сих пор считаю её одной из вершин его творчества, наряду с «Yesterday», «Eleanor Rigby», etc. Пьесу «Сиреневые пятна» я написал той же осенью 1979 года, и она сразу стала популярной в нашей компании. Мы постоянно играли её на всех сейшенах и сохранилось несколько записей того периода, показывающие её постепенную трансформацию. В честь Пола я сделал рок бридж в середине, как у него, чтобы пьеса была как можно насыщенно-разнообразна. “Pi-Pi You» это самба, посвящённая моему близкому другу Прокопенко Павлу Юрьевичу. Самба родилась от постоянного прослушивания записей кубинской музыки, коллекция которой пополнилась, благодаря Серёжке Русакову. «Невский проспект в час пик», это реверанс моему однокласснику с первого класса по 495 школе Сашке Сергееву. Он любил играть в такую опасную игру – закрыть глаза и нестись по Невскому в час пик в Дворец Пионеров имени Жданова, где мы с ним занимались в Клубе юных моряков. Иногда он кого-то сбивал и получал люлей от рассерженных прохожих. Глупое было развлечение, но именно оно меня вдохновило на этот риф. Пьеса «Спотыкание», это хард-боп и мой респект The Jazz Messengers и, конечно, моему любимому Sonny Rollins (кстати, ныне здравствующему, в сентябре ему исполнилось 95 лет!).
С пьесой Джона Кейджа «4:33» я постоянно троллю знакомых. Когда меня спрашивают, какую музыку я слушаю отдыхая, я называю именно эту пьесу и говорю, что ставлю её на repeat. Чтобы подготовить слушателей (если такие будут!) к последней композиции «Памяти ушедших», я поставил дважды на репит Кейджа, в «паузе» записав свой собственный вздох облегчения.
Последняя вещь родилась из неудачной песни, слова к которой мне не нравятся. Она личная, это была попытка что-то написать на смерть Серёжки Курсиш, нашего славного ударника группы «Ваганты», с которым мы дружили с первого класса и до его неожиданной смерти в 33 года. Но сама тема у меня в голове и ей необходимо было её покинуть. Сделать это получилось только записав её. Признаюсь, меня отпустило. Эта ужасная боль и какое-то беспокойство от чего-то нереализованного меня постоянно преследует. В наследство от отца я получил странную, на первый взгляд, привычку – ничего не выбрасывать, постоянно пытаться дать любой вещи физической или творческой – реализоваться в другом виде, с иным применением. Папа никогда ничего сразу не выкидывал, его золотые руки любой сломанной вещи давали новую жизнь. Так и я. Я испытал невероятное чувство облегчения, что этот альбом получился именно так, как я задумывал с самого начала. И он родился не в марте 2025 года. Я, как слон, нет, даже больше, вынашивал его 40 лет. Пусть живёт теперь сам по себе. Я отпустил его. Живи!»
С миром и светом, Олег Грабко, 26 августа 2025 года.
Данное издание представлено только в цифровом виде (download).
Его можно прослушать в режиме on-line или закачать в своё устройство по ссылкам, приведённым ниже:
1 Lilac Spots
2 Pi-Pi You
3 Nevsky Prospect Rush Hour
4 Tripping
5 Double 4:33 Equal 9:06 (John Cage, arr. Oleg Grabko)
6 Remembering Departed
Автор музыки: Oleg Grabko; 5 - John Cage.
В записи принимали участие:
Emanuel Brand – alt and tenor sax (1-4);
Peggy – keyboards (1-4);
Chip – bass, double bass (1-4);
Dale – drums and percussion (1-4);
Oleg Grabko–arrangements, guitars, ukulele, percussion (1, 2), synthesizer Moog Prodigy 4610 (6), create air on other tracks.
Special guest:
Nick Parfenov – flugelhorn (2, 3).
Recorded 17–25 March 2025 at SBL Studio.
Sound engineer and producer by Oleg Grabko.
Cover design: Ilja Berman.
ⓒ 2025, Oleg Grabko.